То были капли дождевые,

Летящие из света в тень.

По воле случая впервые

Мы встретились в ненастный день.

Поведали тебе заране,

О близости любви моей,

А я еще не знал, какие

Безумства мы переживем.

А дождь всю ночь стучит на крышу,

Как и тогда стучал всю ночь.

А. Тарковский.

"...Итак, судья Бидо, который, кстати, превосходно проводит сегодняшнюю встречу, просто превосходно, сделал внушение английскому игроку, - и матч продолжается. И снова, дорогие товарищи болельщики, дорогие наши телезрители, вы видите на наших экранах, как вступают в единоборство центральный нападающий английской сборной, профессионал из клуба "Стар" Боби Лейтон и наш замечательный мастер кожаного мяча, аспирант Московского педагогического института Владимир Лялин - капитан и любимец нашей сборной! В этом единоборстве (кстати, обратите внимание, интересный игровой момент), итак, в этом единоборстве соперники соревнуются не только в технике владения мячом, но в понимании самой, так сказать, природы игры, в умении предугадать и предупредить самые тончайшие стратегические и тактические замыслы соперника..."

- А он мне все по яйцам целится,

Этот Боби, сука рыжая,

А он у них за то и ценится -

Мистер-шмистер, ставка высшая!

А я ему по-русски, рыжему:

"Как ни целься - выше, ниже ли,

Ты ударишь - я, бля, выживу,

Я ударю - ты, бля, выживи!

Ты, бля, думаешь, напал на дикаря?

А я сделаю культурно, втихаря,

Я, бля, врежу, как в парадном кирпичом -

Этот, с дудкой не заметит нипочем!"

В общем, все - сказал по-тихому,

Не ревел,

Он ответил мне по-ихнему:

"Вери вэл..."

"...Судья Бидо фиксирует положение вне игры - великолепно проводит матч этот арбитр из Франции, великолепно, по-настоящему спортивно, строго, по-настоящему арбитр международной квалификации. Итак, свободный удар от наших ворот, мяч рикошетом попадает снова к Боби Лейтону, который в окружении остальных игроков по центру продвигается к нашей штрафной площадке. И снова перед ним вырастает Владимир Лялин. Володя! Володечка! Его не обманул финт англичанина - он преграждает ему дорогу к нашим воротам..."

- Ты давай из кучи выгляни,

Я припас гостинчик умнику,

Финты-шминты с фигли-миглями -

Это, рыжий,- все на публику!

Не держи меня за мальчика,

Мы еще поспорим в опыте,

Что ж я, бля, не видел мячика?

Буду бегать, где ни попадя?!

Я стою, а он как раз наоборот,

Он, бля, режет, вижу угол у ворот,

Натурально, я на помощь вратарю...

Рыжий - с ног, а я с улыбкой говорю:

"Думал вдарить, бля, по-близкому,

В дамки шел?!"

А он с земли мне по-английскому:

"Данке шен!..."

"...Да, странно, странно, просто непонятное решение - судья Бидо принимает обыкновенный силовой прием за нарушение правил и назначает одинадцатиметровый удар в наши ворота. Это неприятно, это неприятно, несправедливо и... а... вот здесь мне подсказывают - оказывается, этот судья Бидо просто прекрасно известен нашим журналистам, как один из самых продажных политиканов от спорта, который в годы оккупации Франции сотрудничал с гитлеровской разведкой. Ну, итак, мяч установлен на одиннацатиметровой отметке, кто же будет бить? а... ну, все тот же самый Боби Лейтон, он просто симулировал травму, вот он разбегается, удар!.. Да, досадный и несправедливый гол, кстати, единственный гол за всю эту встречу, единственный гол за полминуты до окончания матча, единственный и несправедливый, досадный гол, забитый в наши ворота."

Да, игрушку мы просерили,

Протютюкали, прозяпали,

Хорошо б она на Севере,

А ведь это ж, бля, на Западе.

И пойдет теперь мурыжево -

Федерация, хренация:

Как, мол, ты не сделал рыжего?

Где ж твоя квалификация?!

Вас, засранцев, опекаешь и растишь,

А вы, суки, нам мараете престиж!

Ты ж советский, ты же чистый, как кристалл!

Начал делать, так уж делай, чтоб не встал!

Духу нашему спортивному

Цвесть везде!

Я отвечу по-партийному:

- Будет сде...!

Ах, жертва я доверия, беды своей родитель.

Вот слышу из-за двери я: "Укушенный, войдите".

Вошел: мое почтение, разделся не спеша.

"Где место укушения?" я говорю: душа.

Тут в кабинете бывшие мне душу теребят:

Скажите, говорят, укусившая какая из себя?

Я говорю: обычная, и рост не с бугая,

Такая симпатичная, не думал, что змея!

Тут на меня обрушились, ругают все кругом:

Какой же вы укушенный, дурак, мол, дураком.

Известно ж ведь заранее, что есть разрыв большой

Меж внутренним содержанием и внешней красотой.

И сблизились излишне вы, поверив той красе,

Змея кусает ближнего, змея кусает ближнего,

Змея кусает ближнего, об этом знают все.

Не имеет, говорю, значения теперь уж ничего,

Какое б мне лечение, таблетки, иль чего?

Мне говорит: послушайте,- одна из этих дам, -

Я дам совет, укушенный: не верьте вы людям!

Вот, скажем, к вам приблизились с любовью, как туман,

А вы твердите мысленно: обман, кругом обман.

Нет, говорю, красавица, без веры не пойдет,

Уж лучше пусть кусаются, само потом пройдет!

Я вышел в ночь столичную с огнями по краям:

Такая симпатичная, не думал, что змея!

Метро испугалось рекламы Newsweek
Журнал стал жертвой самоцензуры рекламщиков

мать сыра земля

Всё это нас, остающихся для –

сказки, что будет пухом земля,

что им подстелит стареющий Бог

пух, а не сенник, пронзающий бок,

и не дощатый тюремный настил.

Что же при жизни Он их не простил,

складывал заживо в прах, а не в пух,

вместе с дыханьем вытряхивал дух,

на колесе календарном пытал,

Молоху скармливал, бил наповал?

Вышли из праха, в прах возвратясь –

в глину, в суглинок, в осеннюю грязь.

Тихо, спокойно, без лишних затей

мать переварит останки детей.

Будем всё реже сюда приходить,

красить оградки, слова говорить,

припоминая, в меру скорбя,

скорбью своей утешая себя,

и, поминая их стопкой до дна,

слушать как в сердце стихает вина.

И понимая, что ляжем не в пух,

сказкой о пухе баюкаем слух.


Спасибо почтеннейшему vekagan

"Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью!",
"Искусство принадлежит народу и требует жертв",
"Бей баклуши - спасай Россию!",
"Вся власть - сонетам",
"Всеми правдами и неправдами жить не по лжи".

Российские ученые занимаются сбором доказательств продолжения континентального шельфа на север. Цель – показать реальность притязаний России на доступ к ресурсам Северного Ледовитого океана.

На глазах скукожилась держава, –
Что ж ты, Боря, спьяну натворил? –
А еще недавно ведь лежала
Широко, от Бреста до Курил.

А соседи – им бы только хапать,
Только бы чужое пригребать.
Не пора ль из щей нам вынуть лапоть:
Сколько ж можно горе им хлебать?

Не дадим арктические дали
От родимой оторвать земли.
Слишком много мы уже отдали
И на слишком многое пошли.

Чье оно, полярное сиянье?
Белые медведи, чьи они?
Наши, дорогие россияне,
Искони и также искони.

Пусть потуже мы затянем пояс,
Истребив запасы лебеды,
Но не будет Северный наш Полюс
Под пятою вражеской орды.

Пусть запомнит иностранец, шельма,
Намотает пусть себе на ус:
Нашего арктического шельфа
Не отхватит он заветный кус.

Мы не первые люди в истории Земли, у кого вызывает брезгливую озабоченность торжество разного рода прилипал, присосавшихся к телу очень крупного хищника и на этом основании считающих себя победителями и хозяевами жизни. Не от большого ума, конечно - это лишь иллюзия, а за сделанные в процессе торжества гадости придется когда-то ответить. Не перед людьми, так перед собой, или перед своими детьми. Это неизбежно, но, может быть, не скоро.

По вопросу о длительности торжества в свое время лаконично высказался Гай Юлий Цезарь: «Но ведь бессмертные боги любят давать иногда тем, кого они желают покарать за преступления, большое благополучие и продолжительную безнаказанность, чтобы с переменой судьбы было тяжелее их горе» (Записки о галльской войне).

Так что господам прилипалам с нечистой совестью вместо торжества победы было бы разумней начать думать о душе, что, по словам великого Конфуция, никогда не поздно: «...я не видел, чтобы у человека не достало сил быть гуманным, если бы он хоть однажды смог приложить для этого старание. Может быть и есть, но я не видел такого» (Лунь Юй, 4-6).